Эннеаграмма sx4: зачем четвёрке соперник

Инстинкт у sx4 опекает взгляд одного человека, который смотрит вблизи и не отвлекается. В студии рисунка его меряют минутами: у чьего мольберта преподаватель стоит дольше и что говорит вполголоса. Четвёрке нужно, чтобы её отличие увидели, а не угадали, а видно оно только с полуметра, тому, кто не смотрит по сторонам. Сексуальный инстинкт следит, жива ли связь с одним человеком; у четвёрки это связь с тем, кто видит.

Этот подтип мгновенно замечает, что долгий взгляд достался кому-то рядом. Преподаватель задерживается у соседнего мольберта и говорит там «смело», слово, которое до сих пор слышала только она. Конца занятия она не ждёт: снимает лист, прикалывает чистый, вдвое больше, и начинает заново, резче и темнее, чтобы на следующем обходе у её мольберта было на чём остановиться.

В месяц, когда денег едва хватает на квартиру, sx4 несёт их не в краски и не в групповой абонемент, а в два индивидуальных часа у того же преподавателя. Два вечера в комнате стоит один мольберт, и один человек полтора часа смотрит только на него. Этого ей хватает, чтобы до следующего месяца рисовать дома на чём придётся.

Зависть, которой нужно то, что другому досталось даром, у sx4 выбирает одного человека, иногда самого близкого. Муж начал печь хлеб по выходным, друзья просят добавки, и через месяц рядом с его закваской стоит вторая банка, её, с датой на крышке. Сравнение с миром сжимается до одного лица, а нехватка становится матчем на двоих, где разыгрывают не хлеб, а то, кто из двоих живее.

Соперничество здесь видно в воскресенье, когда на столе лежат два каравая, его и её. Гостей она не спрашивает, какой вкуснее, и вслух никто не говорит, что идёт состязание. Но она следит, от какого первым отрезают второй ломоть, и если от его, в понедельник покупает муку другого помола и переставляет будильник на час раньше, чтобы тесто успело подняться.

Однажды муж пробует её хлеб, пожимает плечами, говорит «твой лучше» и с аппетитом берёт ещё кусок. Проигрыш она бы вынесла. Невыносимо, как легко ему всё равно, кто выиграл: у него хлеб просто радость, у неё каждый каравай доказательство. Этой его лёгкости ей не хватает сильнее, чем любой победы, и завидует она теперь уже не хлебу.